[indent] Яркая вспышка мартовского митинга разошлась заревом по всей территории Франции, охватывая самые темные уголки общества, проникая в окна самых неприступных домов. Революция — её железный привкус оседал на языке у каждого, только воздействие оказывал абсолютно разное. Кому-то пьянил голову запах свободы — с каждым месяцем всё доступнее становились рабочие места в Министерстве, не контролировались кри-карты, не ограничивалась свобода передвижения. Чистокровные, причастные к Лилиям и притеснению на протяжение веков, постарались озаботиться своей безопасностью — кто-то уехал из страны, кто-то спрятался в Домэйн-дез-Арканс, кто-то и вовсе менял имена, чтобы ещё несколько лет до них не долезли крепкие пальцы нового закона. Кто-то, как Рошар, хотел бы успокоиться, добившись всего, над чем работал десятилетие, но страна призвала его к ответу. И он не знал, правильным ли это было решением.
[indent] Есть два типа людей — те, кто делают революцию, переворачивают все с ног на голову, и те, кто строит новый мир после. Крайне редко один человек может объединить в себе два этих характера, но по-другому процесс переворота окажется незавершенным. И люди, сломанные и уставшие, наконец добившиеся своей утопии, обязаны ещё и построить новую систему, о которой так мечтали. Об этом Рошар не грезил никогда. Он знал, что хорош в бою, в тактике, в свержении власти. Это являлось его целью долгие десять лет. И теперь, не успев опомниться от долгожданной победы, он не знал, чего хотел от жизни. Потеряв слишком многих, смыв их кровь со своей одежды, он действовал на автомате. Провозгласить в стране новый порядок оказалось намного легче, чем очистить её от скверны, въедавшейся в корни веками. И у него уже не хватало контроля выдерживать прессинг нового дня. Больше никогда — лозунг их бунта — теперь превратился в бесконечный круговорот мести, воронку мерения властью. Задержания, конфискации, протоколы, тюрьма — Рошар снова и снова проходил этот круг. Уже пять месяцев подряд, с июля, когда Тибо призвал его в Аврорат. Если сначала он старался действовать согласно инструкции, то по капле его сознание отравлялось эмоциями, желанием мести, желанием решить всё раз и навсегда. Он был не готов признавать, откуда растет жажда истребить всех и каждого, он просто ей поддавался.
[indent] Задержание Бофора не стало для их отряда неожиданностью. Ещё с середины лета дело внучатого племянника бывшего мастера Лилий, с чьей смерти и начался мартовский бунт, разрабатывалось несколькими группами. Череда допросов, очных ставок и вытряхивания информации из каждого истинно чистокровного, попадающего в стены департамента. Они не хотели быть голословными, но вожделели посадить того, кто всё ещё являлся одним из флагманов чистокровной коалиции, ослабленной, но показывающей зубы. Многие «соратники» Бофора — хотя Рошар сказал бы «поддельники» — уже сидели в Шатиленс, несколько сотен метров под водой. А Бофор — всегда бывший склизким мерзавцем — всё ещё разгуливал на свободе. И наконец, это свершилось. Никто другой, как Реджинальд Бланшар, вбил последний гвоздь в крышку гроба Энри Бофора. Его признание стало последней каплей, которой хватило на то, чтобы добыть ордер и начать готовить операцию.
[indent] Время было выбрано идеально — схватить не только Бофора, но ещё пачку его единомышленников, было возможно только на приеме в честь Самайна. Они воспользовались истинной глупостью подозреваемого, который решил провести свой званый ужин вне Домэйна, в одном из других своих поместий. Кто так делал в ноябре 1962 года? Только излишне самоуверенные идиоты. В дни, когда все имущество конфисковывалось и национализировалось, выставлять свое богатство и власть напоказ — кем он себя возомнил? Однако, Аврорату это было только на руку. И им не стоило недооценивать противников, обладающих секретами древней магии и опытом вековой власти над народом.
[indent] На задержание их вел Жан-Поль Тибо, ветеран Сопротивления. Человек, которого Рошар считал своим отцом. Три отряда хит-визардов — по пятнадцать человек каждый. Два отряда авроров из Департамента расследований. Они не оставляли себе шансов на провал.
[indent] Холодное предальпийское утро примораживало уже спавшие листья к земле. Тонкий слой изморози хрустел под ногами, и им приходилось заклинанием размораживать себе путь, тихим шагом ступая по лесу, подбираясь к поместью. Полностью сосредоточенный на первой задаче Рошар вел небольшую группу за собой — они должны были незаметно убрать охранников, расставленных возле западных ворот. Искоса переглядываясь и прислушиваясь к любому лишнему шороху, они подошли уже максимально близко к цели, спрятавшись за деревьями и наблюдая за «часовыми». Измотанные, явно давно несменяемые, два высоких мага казались легкой целью. Махнув двумя пальцами влево, Рошар направил часть группы на другую сторону, и сам сжал палочку в руке, приготовившись к схватке. Однако, её не произошло — усыпленные холодом и долгой ночью дежурства, ни один из магов не успел отреагировать на два тихих «Петрификус Тоталус» и камнем упали на землю. Это случилось практически одновременно со всеми другими сторожами покоя. И уже через десять минут ликвидаторы заклятий пробились через магическую оборону поместья — Бофору не хватило ума даже на то, чтобы обновить защиты, установленные ещё его предками. Все было разыграно как по нотам.
[indent] Однако, сама симфония играла ещё долго — влетая в одну за другой спальню, вытаскивая из постелей «знатных особ» и их слуг, авроры старались не бесчинствовать, но крики все равно оглашали все поместье о происходящем. Женщин ловили в ночнушках уже у выхода, мужей останавливали у окон, в которые они уже собирались прыгать на волю судьбе. Со слугами обращались спокойнее — не применяли к ним силу, если те не сопротивлялись. И когда все уже были собраны в главной зале, а поместье окружено плотным кольцом ко всему готовыми хит-визардами, Тибо самолично начал пересчет.
[indent] Рошар стоял у высокого окна и вглядывался в знакомые лица. Те, кого видел ежедневно в годы Шармбатона. Те, с кем здоровался за руку на приемах в поместье Малфоев. Те, кто его лицо уже наверняка забыл, вычеркнул из своей памяти как «предателя крови». Он помнил каждого, до единого — Аллары, Лакруа, Эйвери, Мильфеи... Его рот кривился в широкой усмешке — наконец, они собрали под единым колпаком всех, кого не доставало в коллекции Шатиленса. Беззащитные, загнанные в угол, они старались держать голову высоко — «с короля можно сбить корону, но королевская кровь всё ещё текла по его жилам». Однако, они не могли не понимать своей участи. Ещё одна попытка к бегству, и в спину полетит красный луч. Будет чудом, если обойдется без зеленого. Каждый аврор в этой зале втайне мечтал использовать запрещенное — только дай повод. Рошар не был исключением, вот только его целью был лишь Бофор.
[indent] Кого-то явно не хватало. Глаза пробегались по лицам, искали в толпе недостающее звено. И когда взгляд встретился с Энри Бофором, Рошар прищурился. На губах мерзавца играла тонкая улыбка, абсолютно не подходящая моменту. Чему он улыбался... Рошар вновь осмотрел тех, кто стоял вокруг хозяина дома. И озарение пронзило висок.
[indent] — Мадам Бофор, — прошептал он Тибо, подходя со спины и кивая в сторону знати. — Её нет среди них.
[indent] Тибо нахмурился — как он это делал всегда при принятии решения.
[indent] — Найти, — ответил тот кратко. — Но без шума. И Бофор пойдет на допрос первым.
[indent] Рошар кивнул, но не смог сдержать тени улыбки в уголке губ, отзеркаливая Энри. Лицо того потемнело в ответ. Страх забился в глазах, и это — всё, что Рошару было нужно знать и понимать для дальнейших действий. По одному он отозвал к себе пять подчиненных. «Прочесать территорию, ещё раз проверить здание на Homo Revelio, ждать дальнейших указаний». Около двух часов они потратили на проверку помещений и близлежащих территорий. Ноль результата. Привлекли к поискам ещё несколько хит-визардов, расширив поле поиска. Ноль успеха. Казалось, Адель Бофор провалилась под землю, или уже была на другом конце страны. Но Рошар помнил — слишком хорошо помнил — что она говорила на том июльском допросе, как её глаза горели ненавистью к мужу. Она не могла просто так исчезнуть.
[indent] Наконец, когда он уже пробирался сквозь кусты в очередном залеске, навстречу вышел Патронус одного из авроров. «Нашли, поваренок Этьен указал на место. Жива, но едва ли. Тибо ждет в поместье.»
[indent] Рошар тут же апарировал обратно к воротам, влетая на территорию подобно коршуну. Жива, но едва ли. Перед глазами стояло лицо в тускло освещенной комнате допросов. Поваренок указал на место. Она явно не могла там прятаться, или хотела избежать позора и решила свершить над собой суд самостоятельно? Мозаика догадок складывалась слишком быстро. Даже не замечая, как сознание накручивает одну за другой версию развития событий, Рошар появился на пороге обеденной комнаты, переделанной в допросную. И первое, что он увидел, была не подозреваемая — это была женщина, чьи глаза потухли, а ногти вжимались в грязную ладонь.
[indent] — Проходи, Адриан, у нас здесь ещё одно обстоятельство, — проговорил Тибо, кивая на стул рядом с собой, напротив мадам Бофор.
[indent] Не отрывая взгляда от Адель, он прошел к столу, но не сел. Остановился за спиной начальника, скрестив руки за спиной, пристально вглядываясь в мертвенно-бледное лицо. Круги под глазами, растрепанные волосы, истощенность и слабость. Адель не была похожа на женщину, собравшуюся сбежать из дворца в лучшую жизнь, бросив мужа и друзей на произвол судьбы. Рошар закурил сам, а затем потянулся вперед, положив перед допрашиваемой пачку сигарет и зажигалку. Казалось, что ей это было сейчас нужно.
[indent] — Теперь можем начинать, — Тибо достал из папки бумаги по делу Бофора и самопишущее перо. — Мадам Бофор, расскажите, что всё-таки произошло.
