— Взять его, — голос Кейтлин прозвучал холодно и отстранённо, но в синеве её глаз поднялась волна леденящей ненависти. Она действовала строго по уставу, как подобает наследнице рода Кирамман, но в глубине души прекрасно знала: такой ублюдок достоин пули в лоб, а не справедливого следствия и удобной камеры.

Кейтлин резко отвернулась, будто собираясь идти дальше, но на самом деле просто пыталась спрятаться от самой себя. Она не знала, хватит ли сил удержать жгучее желание казнить ублюдка — злость, что в любой миг могла выплеснуться наружу сквозь дрожащий на курке палец. Он не Джинкс. Он хотя бы достоин законного суда — так утверждал разум. Но разве не эти хвалёные «разумные доводы» позволили появиться на свет чудовищу, что одной своей ракетой уничтожило выстраданный потом и кровью мир между Верхним и Нижним городом — тот самый мир, за который она и Вай столь отчаянно боролись?

Именно в этот момент рядом донёсся голос Вай, внезапно решившей пообщаться наедине.

Кейтлин невольно ощутила себя преступницей, пойманной с поличным. Конечно же, Вай всё знает. Она — та, чей взгляд неизменно прикован к Кейт, — не могла не уловить мимолётный проблеск затмевающего разум гнева, незаметный для всех остальных.

Кейтлин могла обмануть многих, иногда даже себя, но перед Вай она всегда оставалась открытой книгой. Только в её крепких объятиях она могла ощутить истинный покой, даже когда внутренние демоны выли в груди, требуя мести и крови.

Кейтлин взглянула на Вай — застывшее на её лице напряжение на мгновение дало трещину. В уголках губ дрогнула едва заметная нежность, а во взгляде мелькнула усталость, сливаясь с молчаливым согласием. Не сказав ни слова, она последовала за Вай, будто её тело и разум неосознанно повиновались зову любимой.

Кейтлин знала: Вай не стала бы просить об уединении без веской причины, особенно сейчас, когда они были буквально в шаге от поимки Джинкс. Она помнила, какой путь прошла Вай — скольким пожертвовала, чтобы вернуть её доверие после той чудовищной резни.

Именно это — упорство Вай, готовность отринуть всё ради неё — заставляли Кейтлин отвечать столь же безоговорочной самоотдачей. Она страстно желала стать для Вай такой же нерушимой опорой, какой Вай была для неё. Только так между ними могло возродиться то самое незыблемое доверие, что Джинкс разбила вдребезги.

Кейтлин шагала следом за Вай, невольно любуясь её широкой спиной, уверенной походкой и игрой подтянутых мышц под тканью формы. Её взгляд, будто обретя свою волю, скользнул вдоль линий бёдер и задержался на крепких ягодицах. Уголки губ Кейтлин дрогнули в едва заметной улыбке. Даже сейчас, среди всей этой тревоги, такие мысли были нежданной отдушиной. Она тут же одёрнула себя, почувствовав знакомый укол стыда за минутную слабость. Но где-то в глубине души Кейтлин знала: порой лёгкая, непристойная радость — лучшее обезболивающее от давящего груза их миссии. В конце концов, во всём этом паршивом мире лишь одна женщина способна своим видом со спины, хоть на миг, избавить её от тревожных дум.

Теперь ведь её матери больше нет на этом свете…

Только когда теряешь кого-то по-настоящему дорогого, понимаешь, сколько этот человек значил для тебя. Кейтлин не собиралась больше сталкиваться с утратой во что бы то ни стало. Из всех окружавших её людей именно Вай сейчас была для неё тихой гаванью в бушующем море жизни, за которую Кейтлин готова была бороться до победного конца, даже если врагом окажется её сестра-чудовище, сама Вай… или же она — Кейтлин.

Да, Кейтлин знала, что в случившемся не было вины Вай — по крайней мере, осознанной. Но иногда ей всё же чудилось, будто в любимой проскальзывает нечто неуловимо знакомое и донельзя тревожное, словно силуэт чужой тени. Семейные узы — Вай была слишком добра, чтобы вовремя заметить, как легко эта слабость может стать оружием против неё самой.

Теперь, когда Вай наконец признала в Джинкс монстра, Кейтлин могла всецело сфокусироваться на поимке этой твари. Разум был рад этой чёткой задаче, но внутренние демоны всё равно время от времени нашёптывали отравляющие душу слова сомнений:

…она предаст.
…кровные узы важнее временного влечения.
…ты и её потеряешь.

Едва наметившееся на лице Кейтлин облегчение тут же угасло. Вай наконец остановилась и повернулась к ней. Предчувствие непростого разговора повисло между ними густой, тревожной тишиной. Но Кейтлин не была из тех, кто убегает от трудностей. Отложив винтовку, она выпрямилась, скрестила руки на груди и, встречая взгляд Вай, ощутила, как внутри медленно собирается упрямая готовность выдержать всё, что принесёт этот разговор.